Вы не зарегистрированы

Авторизация



Цикл бесед "Историческая живопись В.И. Сурикова".

Фото пользователя Юлия Викторовна Тымчак
Submitted by Юлия Викторовна Тымчак on пн, 14/01/2013 - 13:09
Данные об авторе
Автор(ы): 
Тымчак Юлия Викторовна
Место работы, должность: 

МБОУ "Поломошинская СОШ Яшкинского муниципального района", Кемеровская область.

Учитель истории и обществознания.

Регион: 
Кемеровская область
Характеристики ресурса
Уровни образования: 
основное общее образование
Уровни образования: 
среднее (полное) общее образование
Уровни образования: 
дополнительное образование детей
Класс(ы): 
7 класс
Класс(ы): 
8 класс
Класс(ы): 
9 класс
Класс(ы): 
10 класс
Класс(ы): 
11 класс
Предмет(ы): 
Библиотечное дело
Предмет(ы): 
Изобразительное искусство
Предмет(ы): 
Искусство
Предмет(ы): 
История
Предмет(ы): 
Мировая художественная культура
Целевая аудитория: 
Библиотекарь
Целевая аудитория: 
Педагог дополнительного образования
Целевая аудитория: 
Родитель
Целевая аудитория: 
Учащийся (студент)
Целевая аудитория: 
Учитель (преподаватель)
Тип ресурса: 
другой тип
Краткое описание ресурса: 
<p> &nbsp;</p> <p> Цикл бесед рассчитан на учащихся 7 &ndash; 11 классов и способствует освоению темы &laquo;Культура России во второй половине 19 века&raquo; и темам, связанным с эпохой Алексея Михайловича Романова, Петра I и&nbsp; Екатерины II.</p> <p> Беседы посвящены творчеству знаменитого русского художника, сибиряка, Василия Ивановича Сурикова, написавшего несколько шедевров в жанре исторической живописи.&nbsp;</p>

 

Юлия Тымчак

 

 

ЦИКЛ БЕСЕД

 

«ИСТОРИЧЕСКАЯ ЖИВОПИСЬ

В.И. СУРИКОВА»

 

 

ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА.

 

Процесс изучения истории неразрывно связан с образами эпох, отражённых в литературе и искусстве. Формирование у учащихся представления о том или ином времени, событии, герое осуществляется, в том числе, благодаря их знакомству с шедеврами мировой культуры. Изучение вопросов культуры является составной частью исторического образования.

Цикл бесед рассчитан на учащихся 7 – 11 классов и способствует освоению темы «Культура России во второй половине 19 века» и темам, связанным с эпохой Алексея Михайловича Романова, Петра I и  Екатерины II.

Беседы посвящены творчеству знаменитого русского художника, сибиряка, Василия Ивановича Сурикова, написавшего несколько шедевров в жанре исторической живописи. Роль ведущего во время беседы берёт на себя педагог, но возможен вариант работы, когда отдельные вопросы освещают подготовленные заранее учащиеся.

Знакомство учащихся с предлагаемым материалом способствует их глубокому осмыслению национальной культуры и родной истории.

 

Цель:                          знакомство учащихся с творчеством В. И. Сурикова, приобретение навыков анализа картин, написанных в жанре исторической живописи.

 

                               Задачи:            1. содействовать воспитанию культурно-образованной личности.

                                                          2. способствовать развитию эмоциональной сферы личности.  

 

                               Участники:         учащиеся 7 – 11 классов.

 

Оформление:репродукции картин В.И. Сурикова: «Утро стрелецкой казни», «Меншиков в Берёзове», «Боярыня Морозова», «Стенька Разин», «Переход Суворова через Альпы в 1799 году», «Покорение Сибири Ермаком», «Степан Разин». «Взятие снежного городка».      

                                                                                                                                            

Беседа 1. «Становление Сурикова как художника исторического жанра».

 

Историческая живопись занимает особое место среди разных видов и жанров изобразительного искусства. Она призвана воссоздавать образы людей, нравы и события минувших времён.

            Картины этого жанра почти всегда становятся предметом споров. Но сколько бы ни спорили о их достоверности и правдоподобности, историческое сознание человека складывается во многом под воздействием зрительных образов, созданных в этих картинах.

            Среди живописцев, посвятивших себя исторической теме, одно из ведущих мест занимает Василий Иванович Суриков (1848 – 1916 г.г.). Его творчество принадлежит «золотому фонду» русского изобразительного искусства.

            Живописное наследие художника довольно велико, но его место и значение в отечественной и мировой живописи определили, прежде всего, картины, написанные на сюжеты русской истории. Эти картины уже более столетия являются предметом исследований. Интерес к творчеству В.И. Сурикова не угасает.

   До В.И. Сурикова и после него в России было немало прекрасных художников. В некоторых областях творчества они были, несомненно, сильнее и всё-таки не могли с ним сравниться. Дело в том, что творчество исторического живописца есть нечто особенное. Кроме обычных способностей и знаний, художник, создавая полотна на темы истории, должен обладать редким качеством – умением проникать в дух прошлой жизни. Костюмы, виды города и прочие внешние черты можно почерпнуть в музеях и книгах, облик героев увидеть в лицах современников, но из этого ещё не сделать историческую картину. Нужно уметь почувствовать, внутренне ощутить течение давно ушедшей жизни. Это удавалось сделать Сурикову.

В то же время, картины Сурикова – не иллюстрации к русской истории. Конечно, в основных чертах и деталях художник оставался верным исторической правде, но буквальное воспроизведение её никогда не было для него самоцелью.

Сила его картин заключалась в том, что они всегда волнующе повествуют о человеческих судьбах, их герои исполнены самых различных душевных переживаний.

Образы, созданные Суриковым, настолько впечатляют, что трудно представить их как-то иначе. Герои суриковских картин наделены огромной внутренней энергией. Они страдают, размышляют, любят, верят и заставляют зрителя сопереживать. Созданные художником образы, став образами общечеловеческими, переступили пределы эпохи, в которой они жили и действовали.                                                                                                  

Знакомство с жизнью В.И. Сурикова, с Суриковым – человеком  Помогает понять его творчество, становление и развитие его таланта исторического живописца. В его письмах родным не раз можно встретить признание, что созданию его великих полотен очень помогали воспоминания о детстве, о Сибири. В одной из своих бесед с М. Волошиным Суриков сказал: «Началось здесь, в Москве со мною что-то странное. Прежде всего, почувствовал я себя здесь гораздо уютнее, чем в Петербурге. Было в Москве что-то гораздо больше напоминавшее мне Красноярск, особенно зимою. Идёшь, бывало, в сумерки по улице, свернёшь в переулок, и вдруг что-то знакомое, такое же как там, в Сибири. И как забытые сны, стали всё больше и больше вставать в памяти картины того, что видел в детстве, а затем и в юности, стали припоминаться типы, костюмы, и потянуло ко всему этому как к чему-то родному и несказанно дорогому. Когда пришёл на Красную площадь, вдруг в воображении вспыхнула сцена стрелецкой казни, да так ясно,  что даже сердце забилось. Всё у меня с сибирскими воспоминаниями связалось.» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с. 161.)

            Василий Иванович Суриков родился 12 января 1848 года в Красноярске, в казачьей семье. Его предки по отцовской линии пришли в Сибирь вместе с Ермаком. Мать Василия Сурикова принадлежала к старому казачьему роду Торгошиных, который занимался торговлей. Прасковья Федоровна была неграмотной, но обладала необычайной фантазией. Она сама придумывала узоры для ковров и шалей, которые прославили её на всю округу.

            Суриков очень гордился своим древним казачьим родом и любил подчёркивать вольнолюбивый, бунтарский характер предков. Как только заходил разговор о происхождении художника, он сразу же становился непривычно разговорчивым. Его собеседники часто слышали: «Со всех сторон я – природный казак… моё казачество более, чем двухсотлетнее.»

            До двадцати лет Суриков безвыездно прожил в Сибири. Сибирь 19 века хранила древние предания о Ермаке, о казачьих бунтах, о Стеньке Разине. Предания эти передавались из поколения в поколение. Слышал их в детстве и в.И. Суриков. Может быть, услышанные рассказы помогли художнику спустя много лет так ярко увидеть героев своих замечательных полотен?

            М. Волошин в своих воспоминаниях писал: «… в творчестве и личности Василия Ивановича Сурикова русская жизнь осуществила изумительный парадокс: к нам, в 20 век она привела художника, детство и юность которого прошли 16 и 17 веках русской истории.» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с. 170.)

            Рисовать Суриков начал рано. Уже в шесть лет скопировал с чёрной гравюры Петра Великого и сам раскрасил. Первым, кто обратил внимание на способности к рисованию Васи, был учитель рисования Красноярского уездного училища Н.В. Гребнёв. Суриков по праву считал его своим первым учителем.                                                                                                                     

В 1859 году умирает отец Василия. Чтобы помочь матери, он начал подрабатывать: расписывал пасхальные яйца и по заказу писал иконы. Работы юноши однажды увидел красноярский губернатор П.Н. Замятин. Он же 10 декабря 1867 года послал в Совет Академии художеств прошение о приёме В. Сурикова учеником в Академию. К прошению были приложены рисунки Василия. Прошение было принято. 19 февраля 1869 года Суриков по вызову приехал в Петербург. Начался новый этап в его жизни – учёба в Академии  художеств. В Академии Сурикову приходилось писать программные композиции на темы древней истории, истории христианства: «Саломея приносит голову Иоанна Крестителя», «Пир Валтасара», «Милосердный самаритянин», «Клеопатра» и др. С детства влюблённый в историю, Суриков не мог равнодушно относиться к историческим темам. Перед написанием каждой из перечисленных картин, он долгие часы проводил в библиотеке, старался найти в литературе художественное описание заказанного ему сюжета.

                        Когда учёба в Академии подходила к концу, в апреле 1875 года Суриков приступил к конкурсной работе на большую золотую медаль. Тема из истории раннего христианства была дана Советом академии: «Апостол Павел объясняет догматы веры в присутствии царя Агриппы, сестры его Береники и проконсула Феста». Восхищаясь талантом своего ученика, преподаватель Академии П.П. Чистяков писал В.Д. Поленову: «Есть здесь некто Суриков, довольно редкий экземпляр, пишет на первую золотую. В шапку даст со временем ближним. Я радуюсь за него.» (Кончаловская  Н.П. Сын земли Сибирской. М., 1960, с. 13.)

            Но Совет большую золотую медаль Сурикову так и не присудил. Раздосадованный П.П. Чистяков писал: «У нас допотопные балванотропы провалили самого лучшего ученика во всей академии Сурикова за то, что мозоли не успел написать в картине.»  (Кончаловская Н.П. Сын земли Сибирской. М., 1960, с. 36.)

            Закончились годы учёбы в Академии. Впереди у молодого художника была трудная и прекрасная дорога к славе, полная тревог, надежд и каторжного труда.

            Сразу после окончания Академии Суриков переезжает в Москву для выполнения заказов в строящемся храме Христа Спасителя. Это очень интересный, но малоизученный период в жизни художника. О содержании своей работы Суриков пишет своим родным 22 апреля 1877 года: «Простите меня, что я долго не писал. Я всё время был очень занят, да и теперь тоже… Мне нужно расписать стены в московском новом храме спасителя. Дали очень трудные сюжеты… Сроку дали на это полтора года. Работу я порядком подвинул. К июню кончу контуры картин, а летом буду писать в Москве, прямо в храме, на стене.» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с. 46.).

            14 августа 1876 года Комиссия по построению храма заключает контракт с группой художников, среди которых был В.И. Суриков. Ему поручено было писать четыре картины, изображающие первый, второй, третий и четвёртый Вселенские соборы. Эскизы будущих картин для стен и арок на хорах храма 16 августа 1876 года утверждал лично Александр Второй.

            Цикл «Вселенские соборы» должен был показать историю христианской церкви с 1 по 10 века, отразить историю борьбы различных сект, учений, которая разворачивалась на Вселенских соборах.

            Работать над циклом Сурикову было очень сложно. Во-первых, художнику впервые пришлось столкнуться с такими огромными размерами полотен. Во-вторых, были очень сжаты сроки работ.  В-третьих, выполняя заказанные картины, художники работали под непрерывным контролем Комиссии по построению храма. Выплата гонорара художникам производилась по частям и лишь после того, как каждый  этап их работы был принят и утверждён комиссией. Однажды В.И. Суриков рассказывал своему родственнику П.П. Кончаловскому, что ему  «… не хотели платить денег, требовали, чтобы он бороды у греков пригладил. Он сделал это, получил деньги, пошёл обратно и смыл то, что сделал по требованию чиновников, оставив бороды по-прежнему. Хохотал очень, когда рассказывал.» (Кеменов В.С. В.И. Суриков. Л., 1991, с 99.)

            Храм Христа Спасителя был взорван большевиками в 1932 году. До наших дней чудом уцелела картина Сурикова, изображающая четвёртый Вселенский Халкидонский собор 451 года. Эта роспись вместе со слоем штукатурки была снята со стены храма перед его уничтожением. Сейчас она находится в Казанском соборе Санкт – Петербурга, который в недавнем прошлом являлся «Музеем религии и атеизма».

            28 июня 1882 года Суриков пишет своим родным: «Я получил за работы в храме Христа спасителя орден св. Анны третьей степени и золотую медаль на Александровской ленте для ношения на груди». (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с. 54.)

            Таким образом, работа Сурикова в храме Христа Спасителя получила высокую оценку самого царя и, конечно, прибавила художнику уверенности в себе. Кроме того, большой гонорар освобождал Сурикова от работ на заказ и он мог, не отвлекаясь, заниматься воплощением собственных замыслов.

 

Вопросы для обсуждения:

 

1.Расскажите о детстве и юности В.И. Сурикова.

2.Как детские впечатления отразились на творчестве художника?

3.Как Суриков попал на учёбу в Академию художеств? Насколько успешной была его учёба?

4.Как Суриков работал над оформлением храма Христа Спасителя в Москве?

 

                                                                                                                                            

Беседа 2. «Эпоха Петра Первого в живописи В.И.Сурикова»

 

            Исторические полотна Сурикова, написанные в 1880 – е годы, прославили имя художника. Они получили самые восторженные отзывы современников и до сих пор продолжают волновать и восхищать зрителей.

            Тема Петра Первого появилась в творчестве художника в его внепрограммных произведениях, написанных ещё в годы учёбы в Академии. В этих работах можно проследить глубоко индивидуальную манеру живописца, которая получила своё развитие в последующих исторических полотнах. Первой самостоятельной работой студента Сурикова в Академии была картина «Вид памятника Петру первому на Исаакиевской площади в Петербурге» (1870г.) В 1872 году, в связи с празднованием 200-летнего юбилея со дня рождения Петра Первого, в Москве была организована выставка работ художников и скульпторов. Для этой выставки Суриков выполнил несколько рисунков. До нас дошли только два: «Пётр Великий перетаскивает суда из Онежского залива в Онежское озеро для завоевания крепости Нотебург у шведов» и «Обед и братовство Петра Великого в доме князя Меншикова с матросами голландского купеческого судна, которое Пётр Первый, как лоцман, провёл от острова Котлин до дома генерал - губернатора.»

1 марта 1881 года на 9 Передвижной выставке была экспонирована картина В.И. Сурикова «Утро стрелецкой казни». Три года Суриков писал эту картину, своё первое большое историческое полотно. Критик С. Глаголь, вспоминая беседы с Суриковым, пишет о том, что тот с восхищением рассказывал о своих прогулках по вечерней Москве после работы в храме Христа Спасителя. Самым любимым местом для прогулок Суриков называл Кремль и Красную площадь, и именно в сумерки. «И вот однажды иду я по Красной площади, кругом ни души. Остановился неподалёку от Лобного места, засмотрелся на очертания Василия Блаженного, и вдруг вспыхнула сцена стрелецкой казни, да так ясно, что даже сердце забилось… « (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с. 214.)

            Картина изображает одно из событий Петровской эпохи – казнь участников стрелецкого бунта. Стрелецкое войско издавна представляло собой гарнизон Москвы. Стрельцы со своими семьями жили в Замоскворечье. Занимались помимо службы хозяйством, торговлей, ремеслом.

            В конце 17 века, когда возникла необходимость в регулярных войсках, стрелецкие войска были подвергнуты расформированию. Постепенно стрельцов лишали привилегий, насильно менялся патриархальный уклад их жизни.

            Военная сила стрельцов неоднократно использовалась противниками Петра, в том числе, царевной Софьей. Она не раз подстрекала стрельцов на мятежи. «Став царём, Пётр приказал вывести стрелецкое войско из Москвы в Азов и на польскую границу. Несогласные со своим положением, взбунтовавшиеся стрельцы самовольно двинулись к столице. Навстречу стрельцам царь выслал регулярные войска с пушками, и мятежники вынуждены были сложить оружие. В ответ на этот мятеж Пётр учинил страшную расправу.» (Радзимовская  Н.А. В.И. Суриков. Л., 1965, с. 20)

            С 1689 по 1707 г.г. прошло одиннадцать казней стрельцов. Общее количество казнённых превышало 1200 человек.

            В 1699 году стрельцы были обращены в посадских. Пётр запретил принимать их на военную службу из опасения бунта. Было велено ссылать на каторгу тех, кто запишется в солдаты, утаив, что был прежде стрельцом.

            Кроме работы с источниками художник «…всюду, где только мог, собирал данные о костюмах, работал в кремлёвской Оружейной палате и московском Историческом музее.» (Машковцев Н.Г. Суриков. М., 1960, с. 26.)

            «Помимо исторических источников, питавших его замыслы, большую роль в поисках образов картины, в осмыслении художником исторической трагедии играли его юношеские  сибирские впечатления. Суриков вспоминал: «Могучие люди были. Сильные духом. Размах во всём был широкий. А нравы жестокие были.»(Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с. 48.)

            Полотно «Утро стрелецкой казни» волнует и потрясает. Перед зрителями разворачивается страшная сцена последних минут перед казнью. Художник приоткрыл завесу столетий, обратил нас в свидетелей большой трагедии. Суриков добился этого, точно передав психологическую атмосферу, настроение людей, ожидающих неминуемую смерть, возгласы ужаса и рыдания женщин. Перед зрителями море человеческого страдания и муки.

            У Лобного места, на фоне храма Василия Блаженного – стрельцы в белых рубахах смертников, с горящими свечами. Скрестившиеся взгляды рыжебородого стрельца и Петра первого связали две части картины: левую, где расположились ожидающие казни, их близкие, и правую, где находится Пётр Первый с приближёнными и иностранные гости.

            «Суриков показывает в картине удивительное разнообразие характеров, множество оттенков человеческих состояний. Первая – тема женского горя, так различно переживаемого и выраженного. Вторая тема – тема человеческой силы, стойкости.»  (Капланова Г.С. Картина Сурикова В.И. Утро стрелецкой казни. М., 1960, с. 8.)           Добиваясь единства в композиционном решении, Суриков сознательно отступает от истинной планировки Красной площади. Лобное место на картине приближено к храму, оно несколько больше, чем на самом деле. Суриков изменил расположение кремлёвских башен. Подобных сознательных отступлений от фактов очень много и в других, более поздних картинах художника. М. Волошин пишет, оправдывая Сурикова: «В исторической картине ведь и не нужно, чтобы было совсем так, а чтобы          возможность была, чтобы похоже было. Суть-то исторической картины – угадывание. Если только сам дух времени соблюдён – в деталях можно какие угодно ошибки делать. А когда всё точка в точку – противно даже.»  (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с. 188.)

            Во время работы над картиной «Утро стрелецкой казни» самое большое количество этюдов было выполнено к одному из наиболее ярких образов – рыжебородому стрельцу. Суриков рассказывал: «А рыжий стрелец – это могильщик, на кладбище я его увидел. Я ему говорю: пойдём со мной, попозируй. Он уже было занёс ногу в сани, да товарищи стали смеяться. Он говорит: Не хочу.» И по характеру ведь такой как стрелец. Глаза глубоко сидящие меня поразили. Злой непокорный тип. Кузьмой звали.» (Волошин М.А. Суриков. М., 1985. , с. 55.)

            Художник в картине изобразил столкновение сложных характеров, чувств, эмоций. Он глубоко  сочувствует своим героям. Волошин вспоминает слова Сурикова: «Я когда «Стрельцов» писал, ужасные сны видел: каждую ночь казни видел. Кровью кругом пахнет. Боялся я ночей. Проснёшься и обрадуешься.»  (Волошин М.А. Суриков. М., 1985. , с. 56.)

            Содержание картины Сурикова шире и глубже, чем эпизод расправы Петра Первого над стрельцами, составляющий её сюжет. Стрельцы и Пётр противопоставлены в картине не как личные враги. По замыслу художника, бунт стрельцов и их публичная казнь – это ещё и борьба двух эпох: старой, допетровской Руси в лице стрельцов и новой, молодой России во главе с Петром Первым. «Стрельцы проникнуты торжественностью последних минут. Они ожидают смерти, но ни один из них не обращается к царю с просьбой о помиловании.» (Чесноков В.М. Суриков. М, 1958, с. 9.)

            Очень кропотливо работал суриков над каждой деталью картины. Всё пишет с натуры, по многу раз, отбирает из этюдов и эскизов самые удачные.

«А дуги-то телеги для «Стрельцов» я по рынкам писал. Пишешь и думаешь: это самое важное во всей картине. На колёсах-то грязь. Раньше-то Москва немощёная была – грязь была чёрная. Кое – где прилипнет, а рядом серебром блестит чистое железо. И вот среди всех драм, что я написал, я эти детали любил. Никогда не было желания потрясти. Всюду красоту любил… каждому колесу телеги готов был в ноги поклониться.» (Волошин М.А. Суриков. М., 1985. , с. 57.)

            «Помню, «Стрельцов» я уже кончил почти. Приезжает И.Е. Репин посмотреть и говорит: «Что же это у Вас ни одного казнённого нет? Вы бы вот здесь хоть на виселице, на правом плане, повесили бы.» Как он уехал, мне и захотелось попробовать. Я знал, что нельзя, а хотелось знать, что получилось бы. Я и пририсовал мелом фигуру стрельца повешенного. А тут как раз нянька в комнату вошла, - как увидела, так без чувств и грохнулась.»  Ещё в тот день П.М. Третьяков заехал: «Что Вы, картину всю испортить хотите?» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с. 183.)

            Рентгеноскопия картины, произведённая в 1970 году, подтвердила, что в первоначальный замысел художника входило намерение изобразить казнённых стрельцов. На фоне кремлёвской стены, несколько левее фигуры Петра, отчётливо просматривается  подмалёвок фигур двух повешенных стрельцов. Впоследствии эти фигуры были записаны, холст надставлен справа, и на этой надставленной части его была написана свита Петра. Все следующие свои картины Суриков писал за плотно закрытыми дверями мастерской.

            Увидев картину «Утро стрелецкой казни» на 9 передвижной выставке в Петербурге, художественный критик С. Глаголь пишет: «Картина вышла сильная, жуткая и, главное, настоящая историческая.» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с. 214.)

Вскоре после выставки картину для своей галереи приобрёл П.М. Третьяков. Суриков продал её за восемь тысяч рублей.  Впоследствии он признавался: «Выставив картину, я как-то очень скоро к ней охладел.» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с. 184.)

В том же 1881 году В.И. Суриков приступает к осуществлению ещё одного давнего своего замысла – к написанию исторического полотна «Меншиков в Берёзове». Образ А.Д. Меншикова давно появился в работах Сурикова. Ещё во время учёбы в Академии, в рисунках из серии, посвящённой Петру Великому, художник изобразил Петра в доме Меншикова. В картине «Утро стрелецкой казни»  А.Д. Меншиков показан как правая рука Петра в расправе над стрельцами. Фигура Меншикова в «Утре» повёрнута спиной к зрителю. Меншикков везде сопровождал Петра. Его называли двойником самодержца. Доверие и полномочия, которыми Пётр наделил Меншикова, укрепили его власть и могущество. Но Суриков задумал изобразить своего героя вовсе не в период блистательного взлёта по ступеням карьеры, а совсем наоборот. В картине сосланный, опальный князь доживает свои последние дни в Сибири.

Суриков, приступая к работе над «Меншиковым в Берёзове», ставил перед собой непростую задачу: создать образ самого Мншикова и выразить в нём «дух эпохи». И это ему удалось. В психологической и исторической характеристике Меншикова Суриков достиг вершин, о которых любой художник может только мечтать. На картине изображён поверженный властитель. Это личная трагедия, имеющая масштаб страны.

Обратимся к биографии Александра Даниловича Меншикова. Он был сыном придворного конюха. Точная дата его рождения до сих пор не установлена. «Алексаша» вначале был разносчиком пирогов, потом за весёлый нрав и балагурство его взяли в услужение к Лефорту, откуда он вскоре переходит в камердинеры к Петру. Меншиков становится царским  любимцем за свою расторопность и любознательность. Он рядом с царём и при создании Потешных       полков, и в путешествиях за границу, и на корабельных верфях в Голландии. Он сражался с турками, казнил стрельцов, воевал со шведами, строил корабли, обучал войска и т.д. Вместе с несомненными заслугами Меншикова, известны факты его казнокрадства, взяточничества. Все знали о его властной надменности и готовности круто расправиться со всяким, кто пойдёт против его интересов. Считалось естественным, что Меншиков получал подарки наравне с царём. Семья Меншикова располагала сказочными богатствами.

После смерти Петра Меншиков стремится упрочить своё положение. Он решил объявить наследником императорского престола юного великого князя Петра Алексеевича и добивается соответствующего завещания от Екатерины Первой, содержащего условие, что будущий император обязан жениться на одной из дочерей Меншикова – Марии или Александре. Став тестем императора, который будет ему обязан своим престолом, Меншиков рассчитывал сохранить и ещё больше укрепить свою власть.

7 мая 1727 года Пётр Второй был провозглашён императором. В тот же день Меншиков получил звание Адмирала. 12 мая – звание Генералиссимуса. 25 мая происходит торжественное обручение 12 – летнего Петра Второго и 15 – летней дочери Меншикова Марии. Неприязнь Петра Второго к тестю нарастала. Этому немало способствовал воспитатель Петра – немец Пётр Остерман. 3 сентября 1727 года Меншиков отправился с семьёй отдохнуть в свой роскошный загородный дворец в Ораниенбаум, куда пригласил Петра Второго. Тот сначала обещал, но потом отказался. Во время пышной церемонии Меншиков совершенно забыл о Петре и сам сел на место в виде трона, предназначенное для императора. Враги Меншикова тут же донесли об этом Петру Второму и судьба Меншикова была решена.

            С 8 сентября 1727 годаМеншиков находился под арестом, а 8 апреля 1728 года вышел Указ Петра второго о ссылке семьи Меншикова в Берёзов, расположенный на берегу реки Сосвы, в 1066 вёрстах от Тобольска.     Жена Меншикова умерла по дороге в Сибирь, недалеко от Казани. 12 ноября 1729 года умер в Берёзове сам Меншиков. Через несколько дней умерла Мария. Александр и Александра Меншикова были возвращены в Петербург Анной Иоанновной. В своей картине Суриков решает непростую задачу: «создать ощущение драмы с помощью показа внутреннего состояния действующих лиц.» (Сто встреч в мире искусства. М, 1980, с. 81)

            Князь Меншиков изображён человеком исполинского роста, сидя, он едва умещается под низким потолком тесной избы. За эту непропорциональность Суриков не раз подвергался критике. Мнение Сурикова по этому поводу, к сожалению, не известно. Но можно думать, что это получилось подсознательно, на основе могучей интуиции художника.      Много времени Суриков искал «лицо Меншикова». А потом неожиданно увидел то, что искал на Пречистинском бульваре в Москве. Им оказался старик – в прошлом учитель математики Первой гимназии Невенгловский. Суриков последовал за ним, чтобы квартиру запомнить. Когда пришёл с предложением, первый раз Сурикова даже в дом не пустили, а во второй раз учителя в отставке удалось уговорить попозировать. С потрясающей силой написан образ Марии, медленно угасающей, не вынесшей ударов судьбы. Натурой художнику послужила его жена, которая в то время уже сильно болела, а в 1888 году умерла. В отличие от многофигурной композиции «Утра стрелецкой казни», в «Меншикове в Берёзове» Суриков концентрирует своё внимание на четырёх персонажах и на интимном, внутреннем мире каждого из них.

            Впервые перед зрителями картина  «Меншиков в Берёзове» появилась на 11 Передвижной выставке, открывшейся 2 марта 1883 года. Она получила самые восторженные отклики у современников.

            Очень интересен подход Сурикова к использованию исторических сведений из жизни Меншикова в ссылке: там, где они помогают раскрытию идейного содержания картины, где они работают на образ, он их использует, а там, где они мешают или уводят в сторону, отбрасывает или даже изменяет, не боясь отойти от буквального следования фактам. Например, во время работы над картиной Суриков узнал от Л. Толстого, что Меншиков в ссылке отпустил бороду, а на картине у Меншикова бритое лицо. Холод в избе так же не увязывается с тем, что в Сибири не было нужды экономить дрова. Кроме того, из источников известно, что князь жил не в таких скудных условиях. Но Сурикова уже в который раз волнует не натуралистическая точность, а стремление передать душевное состояние своих героев.

            Картину «Меншиков в Берёзове» в мае 1883 года за пять тысяч рублей приобрёл П.М. Третьяков. Сумма, вырученная за картину, позволила Сурикову осуществить его давнюю мечту – поехать за границу для изучения шедевров мировой живописи.

 

Вопросы для обсуждения:

 

1.При каких обстоятельствах у В.И. Сурикова родилась идея написать картину «Утро стрелецкой казни»?

2.Кому в картине сочувствует художник? Что он хотел сказать, изобразив противопоставленных друг другу рыжебородого стрельца и Петра Первого?

3.Как протекала работа над картиной?

4.Почему на картине нет ни одного казнённого стрельца?

5.Какие сознательные ошибки допустил Суриков, работая над картинами  «Утро стрелецкой казни» и «Меншиков в Берёзове»?

6.Какова судьба героев картины «Меншиков в Берёзове»?                                        

 

Беседа 3. «Работа Сурикова над картиной «Боярыня Морозова».           

 

Суриков снова возвращается к идее написания «Боярыни Морозовой» и все его мысли теперь только о ней. Можно думать, что поездка за границу осенью 1883 года была звеном в процессе подготовки к работе над картиной. Художник Я.А. Тёпин пишет: «не переставая думать о Морозовой, имея её всегда перед глазами и как бы готовясь к подвигу, Суриков поехал отдохнуть за границу, посмотреть европейских колористов… Венецианские мастера произвели на Сурикова сильное впечатление. Думается, серебристость «Морозовой» не обошлась без их влияния» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.71).

   История боярыни Морозовой издавна стала достоянием фольклора. Кончаловская сообщает, что Суриков впервые услышал о Морозовой ещё в детстве от своей тётки Ольги Матвеевны Дурандиновой. В 1881 году Суриков делает первый эскиз к будущей картине. Почему художник обратился к теме раскола, что послужило толчком к появлению замысла? Разные авторы отвечают на этот вопрос по-разному. Сергей Глаголь пишет: «Мысль написать картину возникла у него при изучении разных материалов для «казни стрельцов» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с. 219)..

А.Я. Головин указывает, что  толчком к созданию «Морозовой» увиденная художником чёрная ворона на снегу. В.С. Кеменов утверждает, что «Боярыня Морозова» была написана под впечатлением от провоза на казнь Софьи Перовской 3 апреля 1881 года.

Сам Суриков по этому поводу говорил: «Почему приходила мне мысль о той или иной картине, я совершенно не могу объяснить» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с. 221).

Нужно ли ещё что-то добавлять к сказанному самим художником?

Г. Гор и В. Петров сообщают, что при работе над картиной Суриков изучал исторические труды И.Е. Забелина и Н.С. Тихонравова, а также «житие» протопопа Аввакума. В изложении Забелина и Тихонравова биография Федосьи Прокопьевны сводится к следующему. Федосья Прокопьевна была дочерью Прокопия Фёдоровича Соковнина, который находился в родственных связях с царицей Марьей Ильиничной. В семнадцать лет Федосью отдали замуж за пятидесятилетнего вдовца Глеба Ивановича Морозова, который был родным братом знаменитого «дядьки, пестуна и кормильца» Алексея Михайловича, Бориса Ивановича Морозова.

Таким образом, и по своему роду, и по родственным связям своего мужа и сестры Евдокии Урусовой, боярыня Морозова принадлежала к самому высшему слою придворной московской знати.

Ещё в юности Ф.П. Морозова отличалась особенной религиозностью. В 1654 году церковный собор принял реформу обрядности, подготовленную патриархом Никоном. Значительная часть духовенства, главным образом низшего, высказалась против реформы. Новшества, вводимые Никоном, были восприняты как продукт иноземных влияний, угрожающей чистоте православной веры. Так началось движение раскола.

Приверженцы старой веры нашлись преимущественно среди посадских людей, стрельцов, крепостных крестьян, казачества. Лишь очень немногие представители знати примкнули к движению. Среди них была боярыня Морозова.

В 1662 году Морозова овдовела. У неё остался сын и огромное состояние. Боярыня содержала дома триста человек прислуги. Восемь тысяч крепостных крестьян работали на её землях. После смерти мужа дом Морозовой превратился в монастырскую богадельню. Здесь теперь находили приют бездомные нищие, странники, юродивые. Морозова сама ухаживала за этими людьми, омывала их язвы, кормила из одной посуды. Её фанатизм не знал границ.

Анна Михайловна Ртищева пыталась образумить свою подругу. Она говорила ей, что следует подумать о единственном сыне и не гневать Алексея Михайловича, не навлекать беду. На это ей Морозова отвечала: «Люблю сына своего Ивана, радею о нём, но не хочу, щадя сына своего, погубить себя. Хоть он у меня и один, но Христа я люблю больше сына, … выведите, если хотите, сына моего Ивана на позор, отдайте его… псам на растерзание; если увижу красоту его, терзаемую псами, и тогда не помыслю отступить от веры и благочестия» (Кеменов В.С. В.И. Суриков. Историческая живопись 1870 – 188- г.г. М., 1987, с. 333).

После смерти М.И. Милославской, Алексей Михайлович женился на Н.К. Нарышкиной. К этому времени Морозова совершенно отдалилась от двора и отказалась присутствовать на церемонии царской свадьбы. Поведение боярыни было воспринято как вызов. Обнаружилось, что её дом стал одним из центров старообрядчества.

   Морозова и её сестра княгиня Урусова были подвергнуты пыткам. Казнить их царь не решился. Он понимал опасность превращения сестёр в мучениц за веру. Морозова и Урусова были сосланы в Боровск. Этот город выбран не случайно: он был одним из центров раскольнического движения (там и сейчас на кладбище все кресты старообрядческие).

Через три года после заключения в земляной тюрьме Боровска, 11 сентября 1675 года умерла Евдокия Урусова, а 2 ноября того же года – Федосья Морозова.

Уже первый эскиз «Морозовой» 1881 года показывает масштаб замысла В.И. Сурикова. Художник намеревался создать картину, в которой действие развертывалось бы в ясный зимний день, на широкой площади, с огромной массой народа в костюмах Древней Руси. «Образы толпы, как всегда у Сурикова, внимательно индивидуализированы, каждый из них наделён биографией и неповторимым внутренним миром, … приступая к работе над очередной картиной, Суриков снова занимается темой русского национального характера» (Гор Г.С. Петров В.Н. В.И. Суриков 1848 – 1916. м.,1950, С. 138.)                                                                                                 

Шесть лет напряженного труда были отданы «Боярыне Морозовой». Велась огромная подготовительная работа. Было выполнено около тридцати эскизов и около семидесяти этюдов на плэнэре. Суриков постоянно вёл поиск людских типов. Боялся хоть на день отвлечься от работы, из года в год откладывал поездку в Сибирь, к родным. Он чувствовал, что не имеет права прервать творческое состояние. 3 апреля 1886 года Суриков пишет матери и брату, извиняясь: «Нельзя – большие задачи для картины беру. Потерпите до будущего лета, если ещё верите мне, уж тогда не обману» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.71).

Как и стрелецкие жены, как и дочери Меншикова, боярыня Морозова тоже страдалица, но совершенно иного склада. В отличии от женских образов предыдущих картин Сурикова, в «Боярыне Морозовой» художнику предстояло создать образ женщины деятельной, фанатически преданной своей идее и добровольно идущей на смерть ради этой идеи.

Как всегда, людские типы для своей будущей картины Суриков искал в окружающей жизни. Он часто ходил на Преображенское кладбище, где в те времена был раскольничий скит.

Среди персонажей картины особенно выразителен образ юродивого. Суриков наделил его такой душевной силой, которая, быть может, соперничает со страстным образом самой Морозовой.

М. Волошин вспоминает слова Сурикова: «А юродивого я на толкучке нашёл. Огурцами он там торговал. Вижу – он … В начале зимы было. Снег талый. Я его на снегу так и писал. Водки ему дал и водкой ноги натер. Алкоголики ведь они все. Он в одной холщовой рубахе босиком у меня на снегу сидел. Ноги у него даже посинели. Я ему три рубля дал» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.186). .

Рядом с юродивым на картине изображён странник – характерный тип русского искателя правды. Его лицо имеет портретное сходство с автором картины.

«Боярыня Морозова» содержит целый ряд прекрасных женских образов. О них очень много написано в литературе, посвященной творчеству Сурикова.

В левой части картины замечательна по силе отрицательной характеристики фигура смеющегося священника. Его лицо В.И. Суриков писал по памяти из детства. С этим попом у него была связана целая история. Лицо его художник хорошо помнил. Все лица для толпы были через какое-то время найдены. Одни появились в картине довольно легко, другие были буквально выстраданы, были получены в результате долгих поисков натуры. Трудно было найти и тип боярыни Морозовой. «Я на картине сперва толпу написал, а её – после. И как не напишу её лицо – толпа бьёт! Очень трудно её лицо было найти…» (Кончаловская Н.П. Сын земли сибирской. М., 1960, с. 42).                           

И все же нашел Суриков свою Морозову на том же Преображенском. Ею стала некая начетчица Анастасия Михайловна. Только её лицо выдержало контраст с толпой.

   Толпа, окружающая Морозову, выписана ярко, многоцветно. На одеждах, на снегу, на лицах множество цветных рефлексов. Каждый цвет имеет десятки оттенков. «Всматриваясь в темные тона, мы видели черно-фиолетовую шубку горожанки слева, черно-синюю одежду Морозовой… Такого «многоцветного» снега до Сурикова в искусстве не было.

Очень верно и сильно в картине передано ощущение движения. Хотя Сурикова не раз критиковали за то, что сразу за лошадью толпа народа смыкается и нет перспективы, но художник всё оставил без изменений.

На широкий суд зрителей картина предстала в 1887 году. Практически сразу она была приобретена П.М. Третьяковым за пятнадцать тысяч рублей. «Морозова» покорила буквально всех.  А.Я. Головин писал: «Были люди, часами простаивавшие… перед этой картиной, восхищаясь её страшной силой. Трудно указать в русской живописи что-либо равное этому произведению по замечательной экспрессии отдельных образов» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.237). .

Можно привести в пример ещё десяток подобных восторженных откликов. Да и сам В.И. Суриков был чрезвычайно доволен: «Помню, на выставке был. Мне говорят: «Стасов Вас ищет». И бросился он меня обнимать при всей публике… Прямо скандал. «Что Вы, говорит, со мной сделали?» Плачет ведь – со слезами на глазах» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.187). .

Картина «Боярыня Морозова» явила собой вершину творчества великого живописца. Она стала его визитной карточкой.

Чудесная способность ощущать прошлую жизнь, волшебное умение проникать в самую её сердцевину в сочетании с удивительным живописным талантом, жаждой творить, вживаться в сущность каждого героя, точное распределение «ролей» массы, - всё это и ещё многое другое привело В.И. Сурикова к блистательному результату: «Утро стрелецкой казни», «Меншиков в Берёзове», и «Боярыня Морозова» стали настоящими шедеврами русской исторической живописи.

 

Вопросы для обсуждения:

 

1.Каков исторический фон картины «Боярыня Морозова»?

2.С какими трудностями во время работы над картиной столкнулся художник?

3.С кого именно написаны в картинах Сурикова образы рыжебородого стрельца, князя Меншикова, боярыни Морозовой, юродивого и др.

4.Как в картине «Боярыня Морозова Суриков сумел создать иллюзию движения саней?

5.Какую оценку картине дали коллеги художника?

                                                                                                                                            

Беседа 4.   «Поздние работы художника».

 

В конце 80-х годов В.И. Суриков находился в зените славы: он известен, популярен, о его картинах много пишут. Но радость от успехов была неожиданно омрачена. В 1888 году после долгой болезни умерла жена художника Елизавета, оставив ему двух маленьких дочерей Ольгу и Леночку. Непоправимая беда повергла Сурикова в глубокое отчаяние и апатию ко всему на свете. Ничто не кажется ему теперь заслуживающим внимания. Художник решил расстаться с искусством. В письме брату он пишет: «Вот, Саша, жизнь моя надломлена; что будет дальше, и представить себе не могу». (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.77.)

 По настоянию родных летом 1889 года Суриков уезжает с дочерьми на полтора года в Красноярск.

Он абсолютно замкнулся в себе, его настольной книгой стала библия. Он производил впечатление нездорового человека, почти ни с кем, кроме родных, не общался, не переписывался. После его отъезда в Красноярск по Москве поползли слухи, что создатель величественных полотен умер. В.В. Стасов в письме Третьякову  в октябре 1889 года спрашивал: «А не имеете ли Вы сведений о Сурикове из Сибири? Какая это потеря для русского искусства – его отъезд и нежелание более писать!!! На мои глаза, кроме Репина и Верещагина, это самая великая сила нашего нового искусства!» (Переписка. П.М. Третьякова и В.В. Стасова 1874-1897 г.г. М – Л.,1949, с. 126.)

Поездка в Сибирь, природа родного края, забота близких помогли Сурикову вернуться к занятиям искусством. Брат художника Александр подал ему мысль написать картину «Городок». Ему сильно хотелось, чтобы он после смерти жены не бросал своего художества.

Таким образом, в 1891 году появилась картина «Взятие снежного городка». Она полна жизнерадостных тонов и радует глаз. Эта картина стала своеобразным признанием в любви к родной земле. Связь художника с родиной оставалась всегда, но теперь она ещё больше окрепла. Отдохнувший и окрепший, осенью 1890 года Суриков вернулся в Москву. «Необычайную силу духа я тогда из Сибири привёз» , - говорил он Волошину.

После 1890 года поездки Сурикова в Сибирь стали систематическими вплоть до 1914 года. Его тянут туда и родные места, и поиски материалов для новых произведений.

11 декабря 1891 года художник сообщает родным: «Я начал Ермака». Предания о Ермаке и посвящённые ему рассказы и песни были очень распространены в Сибири, где многие казачьи семьи Красноярска вели своё начало от донских казаков, пришедших с Ермаком.

В 1574 году Иван Грозный дал промышленникам Строгановым жалованную грамоту на сибирские земли по реке Тоболу, Оби и Иртышу. Царь приказал выступить против хана Кучума и привлечь для этой цели всех желающих «охочих людей». В эту категорию входили и ватаги казачьей вольницы, которые на Волге грабили суда, нападая и на русские торговые караваны.

Осенью 1581 года Ермакова вольница появилась на Урале. В их поддержке нуждались Строгановы. Всю зиму дружина Ермака готовилась к походу, а летом 1582 года с боями продвинулась в глубь Сибири. 26 октября, после сражения на Иртыше, они разбили гигантское войско Кучума и заняли столицу сибирского ханства Кашлык. Это сражение и изобразил в своей картине В.И. Суриков.

Показано начало битвы, завязывающейся посреди реки. Расположенные на правом берегу реки войска татар создают впечатление несметного полчища, лавины из людских тел. Художник очень выразительно передает через выражение лиц персонажей те чувства, которые испытывают люди в моменты ожесточенных сражений.

Надолго запоминаются образы казаков-победителей. Суриков с любовью и гордостью пишет их лица. Но в то же время он не преуменьшает сил сибирского войска, не унижает достоинства их воинов.

Начатая в 1891 году работа над картиной только к концу 1894 года была близка к завершению. Огромное полотно не умещалось в небольшой квартире Сурикова, картину приходилось писать по частям, закатывая края холста в трубки. Немного позже, художнику удалось добиться разрешения писать картину в одном из больших залов Исторического музея.

В течение четырёх лет В.И. Суриков ездил по России, забирался в самые отдаленные уголки Сибири, где писал этюды остаков, татар, вогулов, быт которых в 19 веке почти не изменился со времён Ермака.

Из литературных источников, с которыми работал Суриков, известен только один – книга А.И. Ригельмана «История или повествование о донских казахах…» (1778 г). Для Сурикова история его вольнолюбивого рода всегда представляла предмет особой гордости. крепкими, кровными узами связана была картина с самим художником, с его родной средой, с дорогими сердцу семейными преданиями.

24 февраля 1895 года художник пишет родным: «Слава господу, труд мой окончен с успехом! Были при мне уральские казаки, и донские и все они были в восторге…»(Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.92).

 Картина «Покорение Сибири Ермаком» экспонировалась на XXIII Передвижной выставке, и была приобретена для Музея Александра III.

Художник Я.Д. Минченков вспоминал: «Как и все его произведения, она подавила меня своим суровым величием, мощью и жизненной правдой. Верилось, что так оно и должно было быть, как рассказано в картине».

Борьба с Кучумом в 1581-1584 годах была одним из звеньев крупной общей задачи, которая состояла в том, чтобы обеспечить безопасность       

русского государства на Востоке. В картине Сурикова Ермак стоит под знаменем Спаса Нерукотворного. Знамя это, в настоящее время хранящееся в Оружейной палате, служило войсковым знаменем в походе Ивана Грозного при покорении им Казанского ханства. А ещё ранее, по преданию, навершие этого знамени было у Дмитрия Донского в битве на Куликовом поле.

Я думаю, что в картине своей Суриков изобразил в большей степени не исторического Ермака, а эпического. Суриковский Ермак более всех казаков, похож на древнерусского былинного витязя. От всего его облика веет силой и простотой, присущими героям русского богатырского эпоса. На картине именно тот Ермак, о котором Суриков услышал в детстве из многочисленных песен, сказаний и притч. Может быть, художник сознательно не интересовался фактическим материалом по истории похода Ермака в Сибирь. Сейчас может только предполагать.

М. Волошин говорил, что одним из секретов Сурикова – художника было то, что он писал только то, «… что сам видел собственными глазами, потому что он был действительным современником Ермака, и Стеньки Разина, и боярыни Морозовой, и казней Петра» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.170).

С образным высказыванием Волошина трудно не согласиться, зная как долго Суриков вынашивал замыслы своих картин, как много времени посвящал работе над каждой из них, вкладывая всю душу в изображение своих исторических героев и эпох.

Выставленная 1985 году картина «Покорение Сибири Ермаком» получила много положительных отзывов, но Сурикова они уже не интересовали. Дело в том, что в это время Суриков переживал ещё одну семейную трагедию: весной 1895 года в Красноярске умерла его мать.

Художник снова едет на родину, чтобы повидать брата Александра и собраться с духом. До поздней осени Суриков не притрагивается к кисти, скорбит о матери, ни с кем, кроме брата, не общается. Но потом снова возвращается в Москву, снова погружается в работу.

В октябре 1895 года художник в письме делится замыслом с братом: «Я задумал новую картину писать. Тебе скажу под стражайшем секретом: «Переход Суворова через Альпы». Должно выйти что-нибудь интересное. Это народный герой» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.103).

Прошло пять месяцев, но работа так и не начата. Суриков пишет: «… после пасхи, бог даст, думаю начать картину «Суворов». Холст уже выписан из-за границы… Мне дали комнату в Историческом музее. Я её отгородил дощатой перегородкой, чтобы мне не помешали работать. Картина будет семь аршин в высоту и пять в ширину. Такой комнаты в частной квартире не найдешь» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.104).

Картина, задуманная В.И. Суриковым, должна была отразить событие столетней давности. В 1799 году Александр Васильевич Суворов стоял во главе объединённой русско-австрийской армии, воевавшей с войсками французской Директории. Вначале ареной военных действий были оккупированные французами области северной Италии. Позднее, после блестящих побед над французами, Суворов с двадцатидвухтысячным отрядом двинулся в Швейцарию на соединение с русским корпусом Римского-Корсакова, который находился там и был брошен союзниками на произвол судьбы.                                                                                                                             

Горный путь был пройден Суворовым и его отрядом с боями. Русские форсировали Урзернский проход, Чёртов мост и добрались до Люцернского озера. Но тут выяснилось, что Суворов обманут своими союзниками-австрийцами: дороги вдоль озера не было. Вместо того, чтобы вернуться назад и выбрать иной маршрут, полководец принял смелое решение: он повёл свой отряд вперёд, через горный проход Росшток, по охотничьим тропам, где никогда не проходили войска. Русским пришлось побеждать не только врагов, но и саму природу.

Выйдя в Муттенскую долину, Суворов узнал, что корпус Римского-Корсакова разбит французами. Суворовский отряд оказался в окружении, без продовольствия. Французы надеялись, что Суворов капитулирует, но напрасно. Великий полководец снова скрылся в горах и вышел с отрядом из Швейцарии через хребет Паникс.

Это событие потрясло не только россиян, но и французов. Россия и Европа были восхищены полководческим талантом Суворова. Память о нём живёт в народе. В русском фольклоре сохранилось не мало тому доказательств: песни, легенды, сказания и даже частушки.

До нас не дошло сведений о том, какими источниками пользовался В.И. Суриков во время работы над «Суворовым». Есть лишь предположение, которое высказал В.С. Кеменов, что художник мог читать «Историю Суворова», написанную в 1843 году Н. Полевым, документы, опубликованные в книге «Собрание писем и анекдотов, относящихся до жизни Александра Васильевича князя Италийского графа Суворова-Рымникского, в коих изображается истинный дух и характер сего героя» (1814 год издания), и биографии российских генералиссимусов и генерал - фельдмаршалов» Д. Бантыш - Каменского (1840 г). Но никто не может подтвердить факт ознакомления В. Сурикова с этими книгами.

Первый карандашный рисунок был сделан в 1895 году. Здесь ещё нет той резкой вертикали, которая будет положена в основу композиции картины. Суриков активно собирает материал для своего «Суворова». Его интересует всё: лица, костюмы, ледяные глыбы. Все этюды художник пишет исключительно с натуры. Специально ради картины он отправился в Сибирь. Там, среди доживающих свой век николаевских солдат, Суриков надеялся найти интересующие его типы. Много времени и труда заняли поиски образа Суворова. Огромное внимание уделено костюмам солдат: нельзя было допустить однотонности, однообразия. 5 октября 1897 года художник сообщил брату в письме: «Достал в Петербурге мундиры настоящие Павловского времени. Теперь жду снега, чтобы с натуры писать» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.107).

Суриков хотел сам прочувствовать то, что предстояло изобразить в картине. Чтобы проникнуться духом суворовских походов, он в 1897 году отправился в Швейцарию. Прибыв на место, пишет брату: «Ну, вот мы и в Шведцарии. Гор, брат, тут поболее, чем у нас в Красноярске. Пишу этюды для картины… Я сегодня страшно устал – поднимались на ледники» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.105)..

Внучка художника Н.П. Кончаловская вспоминает: «Он не только писал этюды, он сам по снегу скатывался с гор, проверял… Василий Иванович зарисовал место перехода с натуры. «Какой ужас! – рассказывал он, - не верится как-то, чтобы даже Суворов мог перейти в этих местах Альпы» (Кончаловская Н. П. Сын земли Сибирской. М.,1960, с. 53.).

Из Швейцарии Суриков возвратился 6 октября. Работает очень напряженно, никого к себе не подпускает, картину никому не показывает. В «Суворове» Суриков очень впечатляюще передал психологическую атмосферу среди людей, поставленных в экстремальные условия. Толпа, как всегда у Сурикова, не однолика: в ней множество характеров, настроений, эмоций. Солдатская масса подобна лавине спускается по горному склону. Движение нарастает в картине сверху вниз. Ни в одной из ранних картин Суриков не передавал с такой силой единство толпы. Нигде, даже в «Боярыне Морозовой», не выражен так ясно мотив движения.

На лицах солдат выражены самые разные эмоции. Здесь и тревога, и страх, и задорный смех, здесь и отчаяние сидящего, закрыв лицо, солдата в нижней части картины. Он знает, что там, внизу многие остаются навсегда.

В левой части картины изображён Суворов на коне. Его вид несколько параден. Может быть, иначе и нельзя написать героя. Созданный Суриковым образ Суворова обаятелен. Взгляд его умных глаз очень живой. Художнику удалось передать отношение полководца к воинам и их ответную любовь к нему, которые помогали русской армии совершать этот труднейший поход.

Насколько точно передана в картине обстановка во время перехода, можно судить, сравнив картину с фрагментом из донесения А.В. Суворова Павлу I о переходе через Альпы. Великий полководец пишет, что победоносное русское воинство, «прославившееся мужеством на суше и на морях, ознаменовывает теперь беспримерную неутомимость и на новой войне,  на громадах неприступных гор… На каждом шаге в сем царстве ужаса зияющие пропасти представляют отверстые и поглотить готовые гробы смерти, дремучие мрачные ночи, непрерывно ударяющие громы, льющиеся дожди и густой туман облаков при шумных водопадах, с лошадьми с величайшим стремлением летели в преисподние пучины, где многие убивались, а многие спасались; никакое описание не способно к изображению сей картины во всём её ужасе» (Кеменов В.С. В.И. Суриков. Л., 1991. с.102).

Суриков всё же попытался изобразить этот ужас.

Можно предположить, что художник специально написал свою картину к столетнему юбилею изображённого на ней события. Но в письме В.А. Никольскому Суриков это отрицает « «Суворов» был выставлен в 1899 году. Этот год совершенно случайно совпал со столетием перехода через Альпы…»(Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.195)..

Ни одна из картин Сурикова не вызвала таких противоречивых суждений, как «Переход Суворова через Альпы в 1799 году». большинство критиков резко протестовало против этой картины и даже видело в ней несомненный признак упадка замечательного дарования.

Композитор С.И. Танеев вспоминал: «Пошёл к Толстым… Лев Николаевич возмущён картиной Сурикова, на которой он изобразил Суворова делающим переход через Альпы. Лошадь над обрывом горячится, тогда как этого не бывает: лошадь в таких случаях идёт очень осторожно. Около Суворова поставлено несколько солдат в красных мундирах. Л.Н. говорит Сурикову, что этого быть не может: солдаты на войне идут как волны, каждый в своей группе. На это Суриков ответил, что «так красивее». «Толстой сердился и говорил, что у него тоже бывают ошибки, но если он о них узнает, тут же, если надо, переписывает целые главы. «… а этому Сурикову (Л.Н. при этом выругался) всё равно!».

Были в лагере критиков и люди, обычно восхищавшиеся работами Сурикова. Вот, к примеру, что пишет о «Суворове» Сергей Глаголь: «… об этой картине и её истории я не поднимал с Василием Ивановичем разговора. Я не люблю этой картины. По-моему, в ней мало выражено и в композиции, и в красках. Вся она какая-то точно и не суриковская» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.220)..

М.В. Нестеров вспоминает: «Года через два – три был написан «Суворов», я тоже видел его один из первых, но того впечатления, что от «Ермака», не испытал». К Нестерову и Глаголю присоединяется А.Я. Головин: «К слабейшим вещам Сурикова нужно отнести «Суворова». (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.238).

Но не все отзывы носили такой характер. М. Волошин, И. Грабарь, С. Коненков и другие имели абсолютно противоположное мнение о картине.

Коненков пишет: «Картина имела успех несравненный (впрочем, как и другие суриковские работы), и Суриков подле неё казался мне выше ростом» (Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977, с.250.)

Да и сам Суриков был вполне доволен работой. В письмах брату он, ещё не закончив картины, постоянно пишет, что должно получиться нечто «грандиозное», «интересное».                                                                                                   Картина была приобретена для Музея Александра III. С 1904 по 1922 год экспонировалась в музее А.В. Суворова в Петербурге. В 1922 году она была возвращена в Русский музей.

Очень довольный, 12 июня 1901 года В.И. Суриков в очередном письме брату Саше напишет, что на Пасхе ему пожалован орден св. Владимира 4-й степени за «Суворова» и «Ермака». Кроме того, он получил от французского правительства приглашение о том, что в Люксембургский музей в Париже желают приобрести что-нибудь из его картин из русской истории и восхваляют его патриотизм.

Ещё в 1887 году, сразу же после окончания «Боярыни Морозовой», Суриков написал эскиз к картине «Степан Разин». На эскизе изображён Разин с персидской княжной. Пройдёт 14 лет, прежде чем художник вновь вернётся к теме легендарного атамана.

В 1901 году в очередном эскизе Суриков отказывается от идеи  изобразить Разина вместе с персидской княжной. Н.П. Кончаловская по этому поводу пишет: «… он отказался от этого варианта, видимо, усмотрев в нём избитое, шаблонное решение темы» (Кончаловская Н. П. Сын земли Сибирской. М.,1960, с. 55.) .

«Степан Разин» - произведение, к которому художник возвращался несколько раз, делая большие перерывы в работе: первый эскиз был написан в 1887 году, затем работа проводилась с 1901 по 1906 год. В 1906 году картина была экспонирована на XXXV Передвижной выставке, но и после выставки в 1909-1910 годах художник продолжал над ней работать.

Суриков был неудовлетворён образом Разина. Художника волновала недостаточная выразительность его лица. Суриков говорил, что не мог никак добиться, чтобы было «гораздо больше думы в нём».

В конце концов, художнику удалось достичь желаемого результат. «Едва скользит по Волге лодка, под широким парусом полулежит Степан с глубокой думой во взоре, и дума та легла над всем широким раздольем Волги» (Минченков Я.Д. Воспоминания о передвижниках. Л., 1980, с. 393).

 Собирая исторические материалы и лица натуру для образа Разина и казаков, Суриков одновременно изучал фольклор – народные песни и сказания о крестьянском вожде, многие из которых записаны фольклористами.

Интересно то, как работал Суриков. Его друзья отмечали черту его таланта, присущую искусству актёра: его способность перевоплощаться в создаваемые им образы. Для «Разина» были специально сшиты кафтан, чекмень, шапка и красные сапоги. Сохранилась фотография, запечатлевшая в этой одежде самого автора картины. То, что картина на выставке в 1906 году не получила ни одного восторженного отзыва, очень расстроило Сурикова, задело его самолюбие. Впервые он с нескрываемым пренебрежением пишет о публике, посещавшей выставку: «Когда у меня «Стенька» был выставлен, публика справлялась: «Где же княжна?» А я говорю: «Вон круги-то по воде –

только что бросил». А круги – то от вёсел. Ведь публика как смотрит: раз Иван Грозный, то сына убьёт, раз Разин, то с княжной персидской» Гор Г.С. Петров В.Н. Ук. соч., с. 199.)

После выставки никто не высказал желания приобрести картину. Суриков очень переживал. При жизни Сурикова картина действительно не была никем приобретена. В письмах домой он не скрывает своего раздражения: «Особенно ничего не пишу. Вышел из передвижников, потому что не выгодно. Картина моя «Разин» дала им сбор, а мне пользы мало; кроме убытка, даже ничего нет». (Кончаловская Н. П. Сын земли Сибирской. М.,1960, с. 126.)

Мало кто похвалил «Разина». Сурикову было из-за чего расстраиваться. Вот некоторые из отзывов о картине:

   С. Глаголь: «На мой взгляд, с «Покорением Сибири» Суриков как художник был уже покончен». (Кончаловская Н. П. Сын земли Сибирской. М., 1960, с. 221.)

М. Нестеров: « «Разина» видел я на Международной выставке в Риме; картина была дурно повешена, да в ней и не было прежнего Сурикова».

Преподаватель Красноярского художественного училища, друг Сурикова М.А. Рутченко писал: «Картина «Разин», грандиозных размеров, произвела на меня невыгодное впечатление».

Я.А. Тёпин: «Стенька Разин, бездеятелен, сидит среди пьяного веселья, слушает песню, и в суровых глазах у него – печаль». (Кончаловская Н. П. Сын земли Сибирской. М.,1960, с. 190.).

В советской историографии «Степана Разина» оценивают как картину, написанную под впечатлением от политических событий, происходивших в России в начале века. По мнению В. Кеменова, В. Зименко, А. Парфёновой и других образ суриковского Стеньки олицетворяет готовящийся народный бунт и происходящую революцию 1905-1907 годах. Все они цитируют фразу, где единственный раз Суриков произносит слово «революция», причём искажает смысл сказанного. Суриков говорил Волошину: «С девятисотого начал для «Стеньки Разина» собирать материалы, а выставил в девятьсот седьмом. В самую революцию попало. В Сибирь и на Дон для него ездил» (Кончаловская Н. П. Сын земли Сибирской. М.,1960, с. 188.)

Слова «в самую революцию попало» комментируются названными авторами соответствующим образом. Они утверждают, что Суриков сочувствовал революции. А ведь печальный «думный» образ Разина связан вовсе не с революцией. Суриков в последнем рисунке, изображая Разина, наделил его не только автопортретными, но и автобиографическими чертами. Этот рисунок хранится в ГРМ. В это время, в начале девятисотых, Суриков переживал глубокую личную и творческую драму: он неумолимо старел. Это отразилось в созданном художником образе героя картины. В «Степане Разине» Суриков запечатлел своё душевное состояние.                                                  6 марта 1916 года В.И. Суриков умер. Неосуществлёнными остались замыслы многих исторических тем, над которыми художник начал работать незадолго до смерти. Он готовился к написанию картин о красноярском казачьем бунте конца XVII века, о Емельяне Пугачёве, об убийстве императора Павла I. Сохранилось несколько эскизов к  задуманной Суриковым картине «Ольга встречает тело Игоря».

К сожалению, всем этим замыслам не суждено было осуществиться.

Оценивая в целом исторические картины В.И. Сурикова, написанные в 1890-1910 годы, можно отметить, что в них автор гораздо меньше стремиться к изображению объективных исторических обстоятельств, чем в картинах 1880-х. в картинах 1890-1910 годов история действительная уступает истории легендарной, преломленной сквозь призму сказаний и песенного фольклора. Эта тенденция достигла кульминации в последнем историческом полотне Сурикова – «Степан Разин». Это произведение близко васнецовской линии в русском искусстве, где сюжеты черпаются не из истории уже переработанной, поэтически украшенной народной фантазией.

Особое видение позволяло талантливому художнику передавать в своих картинах то, что называется «духом эпохи». Благодаря своему богатому воображению Суриков перемещался во времени. М. Волошин вспоминал, что художник … добросовестно писал то, что сам видел собственными глазами, потому что он был действительным современником Ермака и Стеньки Разина, боярыни Морозовой, и казней Петра.

 

Вопросы для обсуждения:

 

1.Почему в 1891 году Суриков отступает от излюбленного жанра исторической живописи и работает над картиной «Взятие снежного городка»?

2.Почему для работы над картиной «Переход Суворова через Альпы в 1799 году» Суриков был вынужден арендовать помещение в Историческом музее?

3.Какая картина Сурикова при его жизни так и не была никем приобретена и считалась самым неудачным историческим полотном Сурикова?

4.В каких музеях Росси можно увидеть картины Василия Ивановича Сурикова?

 

 

 

           

                                                                                                                                

Список литературы:

 

  1. Волошин М.А. Суриков. Л., 1985.
  2. Гольдштейн С.Н. Картина В.И. Сурикова Боярыня Морозова. История создания. Л., 1962.
  3. Гор Г.С. Петров В.Н. В.И. Суриков. 1848 – 1916. М., 1950.
  4. Грабарь И.Э. В.И. Суриков. Жизнь и творчество. М., 1965.
  5. Кеменов В.С. В.И. Суриков. Л., 1991.
  6. Кеменов В.С. Историческая живопись Сурикова 1870-1880 г.г. М., 1987.
  7. Кончаловская Н.П. Сын земли Сибирской. М., 1960.
  8. Машковцев Н.Г. Суриков. М., 1960.
  9. Минченков Я.Д. Воспоминания о передвижниках. Л., 1980,
  10. Радзимовская Н.А. В.И. Суриков. Л., 1965.
  11. Суриков. Письма. Воспоминания о художнике. Л., 1977.